?

Log in

No account? Create an account
sikalov's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in sikalov's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Thursday, November 7th, 2013
9:39 am
Отличный текст, как всё у Г.Ю.
"Была построена элита «умников», индивидуалистов, преданных идее свободы. Прежняя элита обладала совсем иными достоинствами — для нее не пустыми словами были долг и честь. Она полагала себя вправе управлять, платила за это суровой самодисциплиной — и была готова пасти народы. Та элита презирала иные расы, женщин, интеллектуалов и евреев. Белое пуританское большинство, англосаксы (WASP) должны править миром.

Новая же элита лишена этих недостатков — и тех достоинств. Основное направление столкновения старой и новой элит — по линии свободы и дисциплины. Старая элита практиковала строгий самоконтроль, сдержанность. Новая предпочитает богемное самовыражение и стремится разрушить любые препятствия перед свободной личностью. Никакие ценностные барьеры не должны сдерживать творческую личность".


http://expert.ru/expert/2013/42/portret-sovremennoj-elityi/
Friday, April 27th, 2012
9:54 pm
А. Верлинский, учения о возникновения языка
Впервые я увидел и услышал А.Л. Верлинского в какой-то ночной передаче. Меня еще немного поразил контраст с ведущим: видно, что серьезный ученый и балагур-медийщик – это не пересекающие миры, которые могут пересечься, обозначить собственную несхожесть – и разбежаться. Верлинский был не особо и удивлен – он говорил как будто сквозь ведущего, сохраняя при этом – не напоказ, конечно – корректность и доброжелательность. Наверное, он и непохожести не почувствовал… Там его (Верлинского) спросили, зачем учить древние языки, и он ответил – неожиданно: затем, чтобы грамотно писать и изъясняться по-русски.
А потом я прочел его книгу «Античные учения о возникновении языка». Сколько понял – это переработанный диссертационный труд. Видно, что работа писалась не одним ухватом, а долго и достаточно тяжело, причем, возможно, писалась даже с середины – к краям.
Книга трудная, и потому – отличная. Александр Верлинский – петербургский ученый, это зайцевский круг; не отсюда ли – звонкая трезвость изложения, дотошность в обращении с фактом. Мне показалось, что автор несколько скептически относится не только к теории «божественного» происхождения языка, но и к приписываемой Демокриту (что тут же осторожно развенчивается АВ) идее о соответствии фонетического состава слова свойствам обозначаемой вещи, заостряя внимание читателя на тонкостях в равной степени и натуралистической, и конвенциональной древних теорий. Совершенно трезвое, повторюсь, мышление позволяет обойтись без завиральных открытий, и это внушает уважение.
Но после книги, чудесного послевкусия – отчего-то возникает вопрос о возникновении языка. То есть, книга наводит широкую линзу, помещает под микроскоп не столько античные теории, сколько их интерпретации в дальнейших источниках, и столь тщательная источниковедческая работа, конечно, не раскрывает каких-то главных моментов. И не они – цель работы, бесконечно удаленной от научной беллетристики.
Хочется поблагодарить Александра Леонардовича; а если он не прочтет моих слов, пускай кто-нибудь просто узнает о существовании хорошей книги.
Sunday, December 4th, 2011
10:20 pm
Язычество
Купил книгу А.И. Любжина "Римская литература в России в XVIII - начале XX века", и читаю. Удивительная книга - кажется, она источает благоухание. Я знаю, чем подобный эффект достигается - видимо, помимо ученых очков, книга должна носить костюм мировоззрения. И тогда - в счастливых случаях, конечно - между читателем и автором возникает приязнь узнавания. А это уже совсем другое чтение...
Книга А.Любжина - не бесстильная (а надо сказать, что бесстильность есть распространенный вирус среди ученых авторов). Но первый и главный ее неоспоримый плюс - используя "Историю римской литературы" Михаэля фон Альбрехта как источник света, А.Любжин отнюдь не стремиться заново осветить партер словесности российской с Пушкиным в первом ряду, а приподнимает и подносит этот фонарь к ложам бенуара, бельэтажу, ярусам. Чем убивает двух зайцев: познавательность работы возрастает, а элитарность, данная в щемящей ненужности, добавляет произведению возвышенных черт... Более пространный отзыв давать пока не берусь. Ограничусь репликой: очевидно (для меня), что на территориях, где римская словесность как эстетическая мера была усвоена элитой поверхностно и плохо, варварство колосится.
Wednesday, May 12th, 2010
12:28 pm
Наследие Победы; довелось и мне высказаться
Война, о которой раньше писали в скорбно-торжественных или бравурно-высокопарных тонах, превратилась в последние годы в очень щекотливую тему. Здесь много натоптано и слишком много грязных гусеничных следов — месиво! Потому, наверное, обо всем, что касается той беды и той Победы, следует говорить весьма осторожно, хотя бы из соображений здравомыслия, чтобы не возбуждать дрязги и распри...

http://cn.com.ua/N605/society/memory/1.html
Tuesday, March 2nd, 2010
9:01 pm
До того свободны, что пальцем не пошевелить
Комиссия по морали, конечно, звучит смешно. Странно, что многим она представляется как дежавю в пыжиковой шапке генсека. Ничего общего с прошлым комиссия не имеет, это же наш с вами выращенный фрукт. Это нарост, который образуется на тканях общества, если дела заходят слишком далеко… Другими словами, если каждый второй будет поколачивать свою жену, образуется комиссия по семье; если все завтра и послезавтра не выйдут на работу, будет другая комиссия; начнут гадить мимо унитаза, самозародится артель слесарей и так далее. Из тех же людей. Ведь иные из тех, кого сейчас разделяет НЕК и антиНЕК, пили друг с другом водку. Или могли бы выпить, поскольку эта водичка из одного колодца. Люди сражаются между собой за право пропустить очередную шпильку или сальность, пакость (подчас называя это «важными социальными проблемами»), совсем не замечая, что Украина не имеет своих Аверинцева и Солженицына, Седакову и Григория Соколова, уж не знаю, кого – того, кто рядом строил бы другое поле. Рядом – но другое. Берег то тонкое и хрупкое бытие, которого, в общем, почти и не осталось, которое насельники Серебряного века называли «вечной женственностью» и которое в самом деле требует защиты. Некой изначальной интенции – охранять, в противовес хулиганской подростковой интенции строить гримасы и рожи своим тиранам, выдуманным и настоящим, которые и вправду ей же ей как несимпатичны. Унизительно… но почему людей так унижает любой запрет и совсем не унижает свобода, которой так бездарно распоряжаются? Ведь даже и запрет – он от чего-то освобождает. От другого рабства. Ведь «у дьявола две руки».
Лично я горд, что никакие обвинения в несовременности, непродвинутости и ханжестве не заставят меня читать и смотреть разные пакости, придавать концептуальное значение девиациям, жадно внимать обильному мату как живому слову правды. Пусть даже фигуранты, выпускающие всю сию продукцию, лояльные к ней, - в жизни очень симпатичные люди. Все то, что стекает самотеком, - не стоит и ломаного гроша… Вдобавок, они пытаются отнять у других то, что сами не давали. Вся эта современная «освободительная» культура дышит все той же репрессией, дышит так же тяжело, как и соцкульт времен оно, против которого так решительно, но совершенно зазряшно, с одуванчиком на тень паровоза, восстают. Как сказал классик, «мы уже до того свободны, что пальцем не пошевелить».
Friday, December 5th, 2008
7:10 am
Как от проказницы чумы, запремся также от зимы!
Зима. Но крестьянин не торжествует, его лошадка снег не чует. На дворе +13…
Думаю, не будет сильным преувеличением сказать, что в глобальном потеплении повинен – двигатель торговли. Только сегодня, едучи в метро, насчитал два рекламных лозунга: «Зимы не будет» и «Пусть зима никогда не придет в ваш сад». Ох уж эти мне рекламные камлания. Люди думают, что это игрушка. Сказал – и ничего, так, пыль пустил. Но в этой шуточной, казалось бы, попытке вмешаться в круговорот природы есть только доля шутки. На самом деле слово, тем более повторенное многажды, даже очень сильно меняет мир. В том числе и погоду. Так что сказали: «Как от проказницы чумы, запремся также от зимы!», - ан, вот и замок готов.
Monday, February 4th, 2008
4:34 pm
Чуть размышлений о "понаехавших"
http://www.zn.ua/3000/3050/61890/

Одной из проблем, связанных и с жизнью в регионах, и с национальным менталитетом в целом, является объективная тенденция к резкому возрастанию индивидуальной ответственности. Если раньше в социуме были худо-бедно саморегулирующиеся системы, а индивидом управлял коллектив, то сейчас весь ряд задач, некогда распределявшихся по социальным структурам и группам, стоит перед каждым отдельно взятым человеком. Надо ли говорить, что новый принцип жизненного устройства требует куда более высокого сознания? А в условиях, когда, казалось бы, все из возможных обстоятельств играют не «за», а «против», когда ситуации требуют молниеносных решений, принимающихся «в подражание большинству», собраться и произвести качественное воспитание себя нелегко. В этом и видится корень сегодняшних печалей — разрыв, зияние между сознанием и ответственностью. Ответственность возрастает, но сознание к этому не готово. Сегодня от человека требуется гораздо большее, нежели следование канве социально закрепленных способов поведения. Решающее значение приобретает индивидуальный выбор. Для нашего человека выбор представляет собой тяжелейший шаг, предпринимаемый в самом последнем случае, или, как сказал кто-то, «выбор — это когда уже вообще нет выхода»...
Wednesday, December 26th, 2007
9:44 pm
"Отсутствиями, действенными в нас..."
С наступающим Новым годом!
Ничего не хочу писать. Давайте лучше немного поэзии. Рильке. Недостижимая и непостижимая одна бесконечная строка, живая настолько, насколько жива капля, появляющаяся из стебля сорванного цветка, как его продолжение, как будто он еще растет. Творчество поэта занимает всего три книги. Каждое его стихотворение безбрежно одиноко. Один из немногих поэтов, чьи стихи после их прочтения начинают звучать.

Счастливый сад, в твоем целебном рвенье
улучшил ты сокровище плода,
продлив неуловимое мгновенье,
в котором даже вечность молода.

Прекрасный труд, великолепный строй
ветвей, чьи зачарованы изгибы,
в конце концов, летучие, могли бы
воздушный обрести покой.

Мой сад, мы братья. Разве что ни миг
у нас не те же самые тревоги?
Один и тот же ветер нас настиг,
и мы с тобой нежны и строги.

Рильке. Сады


Тяжелый вечер. Никнет голова.
В нас что-то проявилось.
Мы молимся за узников, за тех,
чья жизнь остановилась.
А разве жизнь твоя не такова?

Жизнь даже к смерти больше не идет,
как заперта.
Напрасна грусть, и сила, и полет:
везде тщета.

Дни постоянно топчутся на месте,
срываясь друг за другом ночью в бездну;
воспоминанье говорит: "Исчезну!",
нет ни малейшей вести

О детстве в старом сердце, только дрожь,
и уподобить жизнь мы склонны дыбе,
но это ложь:
внутри судьбы мы все как в мертвой глыбе.

Рильке. Сады


Край молчаливый, где безмолвствуют прозренья,
край, где свое вино,
где помнит каждый холм о первом дне творенья,
где время продлено.

Край этот слишком горд, чтоб веку покоряться,
меняющему всех;
предпочитает он, счастливый, повторяться,
как вяз и как орех.

Край, где без новостей повсюду говор ясных
неистощимых вод,
и эти гласные средь каменных согласных
струятся круглый год.

Рильке. Валезанские катрены


Все тот же крестьянский год
вращается неустанно;
Дева Мария и Анна
приветствуют каждый плод.

Потом они добавляют,
что в прошлом затаено;
согласно благословляют
зернышко и зерно,

и зелень видна временами
мертвым, но все равно
между ними и нами
гроздья: к звену звено.

Рильке. Валезанские катрены


Разрушаясь в наши дни,
что бы с ними не творили,
башни помнят, как они
в воздухе парили.

Осиянный этот прах
в дикой ветхости мрачнее;
чем субстанция прочнее,
тем навязчивее крах.

Рильке. Валезанские катрены


Книга бабочки - полет,
не имеющий границы,
если крылышки - страницы,
а сиянье - переплет.

Медлит на краю цветка,
но читать не успевает,
так как запахи впивает
разные издалека,

и любуясь лепестками,
подражает им сама,
очень схожая с клочками
от любовного письма;

написали, разорвали,
клочья выбросили в сад,
и дождется адресат
этой весточки едва ли.

Рильке. Валезанские катрены


Круги моей жизни все шире и шире -
надвещные - вещие суть.
Сомкну ли последний? Но, видя в мире
суть, я хочу рискнуть.

Покуда вкруг Господа, башни веков,
не вскинется дней моих тьма...
Не важно кто - сокол я, вихрь с облаков,
высокий ли стих псалма.

Рильке. Часослов


Когда б хоть раз так в сердце тихо стало...
И все случайное, все, что мешало,
все приблизительное, хохот рядом,
все чувства с их неугомонным адом,
я смог бы выгнать бодрствующим взглядом.

Тогда б я мог Тобой, единым садом
тысячелистным, на краю Вселенной -
на миг улыбки мимолетной - стать,

чтоб жизни всей вернуть Тебя мгновенно,
как Благодать.

Рильке. Часослов


Ты знаешь, чего я хочу.
Быть может, всего - во Вселенной:
в падении - тьмы неистленной,
во взлете - сияния... но умолчу.

А сколько же тех - не хотят ничего -
кто княжит и княжит, а чувство - мертво -
сужденьями мысль утюжит.

Но всякое рад Ты принять существо,
что в жажде лицо заслужит.

И всякому рад Ты, кто мнит Тебя чашею -
ныне и впрок.

Еще не остыл Ты, чудесный урок,
и я окунусь в Твою глубь глубочайшую,
где жизнь обнаружится тихо и в срок.

Рильке. Часослов


Со всеми я простился с давних пор,
поскольку с детства я привык прощаться,
но все же не могу не возвращаться
возвратами освобождая взор.

Не каюсь я и в том, что мне подчас
являли вещи сладостное сходство,
готовы подтвердить свое господство
отсутствиями, действенными в нас.

Рильке. Сады
Monday, November 26th, 2007
2:45 am
Рассказывает австриец, живущий в восьмидесяти километрах от Вены. Ему шестьдесят лет, и он только что попробовал хурму, которой его угостили:

- Это что, овощ или фрукт? - поинтересовался он. - Я, знаете ли, ни разу не пробовал ничего из фруктов, кроме яблок и груш, которые растут в саду возле дома. Я вот задумался, а почему, собственно? Добра всякого в магазинах много. Наверное, потому, что я каждый день в течение сорока одного года вставал в четыре утра, чтобы успеть на электричку до Вены. В провинции работу было найти невозможно, платить за квартиру в Вене слишком дорого. Каждую копейку мы откладывали, но деньги дешевеют быстрее, чем их копишь. Я работал на станке, потом стал мастером в цеху. С работы приезжал в шесть, в восемь ложился спать. В пятницу мог посмотреть телевизор, недолго, правда, а субботу и воскресенье мы с женой работали по дому и в саду. Один день в году, на рождество, мы собирались с приятелями в гастхаузе, пили пиво и играли в карты.
Если разобраться, я прожил жизнь раба, и только сегодня понял это, оказавшись на старости лет без работы. Это была ужасная, монотонная, страшная жизнь, но у меня было убеждение, что только так и можно жить, так живут все, так жили и мои родители, и деды, и прадеды.
А почему, собственно? Теперь у меня есть время подумать, и чем больше я думаю, тем страшнее мне становится. Мой сын не хочет работать, и дочь тоже, что-то изменилось.
Tuesday, November 20th, 2007
4:28 am
Люди прошлого и настоящего
Из беседы Людмилы Смирновой с Дмитрием Сергеевичем Лихачевым 14 февраля 1996 г.

"Л. С.: Дмитрий Сергеевич, вы смотрите на фотографии людей, которые жили в начале двадцатого века, отличаются ли они от тех людей, которые окружают вас сейчас?

Лихачев: Очень. Я даже не могу сказать, чем они отличаются. Это какая-то другая генерация. Совершенно другая. Ну, во-первых, было гораздо больше интеллигенции, и поэтому на улицах вы встречались с совсем другими людьми. Даже рабочие были другие... Допустим, была возможна забастовка учителей, но как бы они ни страдали, скажем, от низкой заработной платы (это уже в начале революции), но бросить детей, школьников для них было невозможно. Так же, как забастовка врачей. Это была совершенно невозможная вещь. И это видно по фотографиям, потому что дело не в том, красивее они были или некрасивее, они были добрее, вежливее, воспитаннее.
Слово "воспитанность" у нас сейчас исчезло, а тогда различали людей воспитанных и невоспитанных. Если кто-то грубил, про него говорили: "Ну, что от него ожидать? Невоспитанный человек". А воспитанность была независимо от общественного положения... У меня до сих пор сохранилось отрицательное отношение к "шутам" (их называли шутами) - к людям, которые говорят небрежно, цедят слова, не уважая своих собеседников...

Так что публика и на улице отличалась. Во-первых, все были прилично одеты. Вот эта мода на такое разгильдяйство в одежде появилась недавно, лет тридцать тому назад, когда появились хиппи, но тогда это считалось неприличным. Каждый старался одеться чисто. Скромно, может быть, не по моде, но чисто. Было уважение к себе и уважение к окружающим.

Л. С.: Независимо от сословия?

Лихачев: Независимо от сословия".


Еще фрагмент:

"...Достоевский был прихожанином церкви и встречался с моим дедушкой несомненно, потому что дедушка должен был с блюдом обходить прихожан и собирать деньги на содержание храма, на масло, на свечи, на расходы по отоплению. Целая шеренга служителей церкви обычно двигалась, и молящиеся разделяли деньги и понемножку клали на каждое блюдо. Это, между прочим, не было проявлением поповской жадности, как старались изобразить антирелигиозные люди. Если ты прихожанин церкви, то надо было жертвовать материально... Это входило в его религиозный христианский долг, в его послушание".


Из воспоминаний дочери Дмитрия Сергеевича:

"Папа выделяет несколько свойств интеллигента. Во-первых, умственный труд, во-вторых, «умственная порядочность», в-третьих, интеллектуальная свобода – свобода как нравственная категория. Не свободен интеллигент только от своей совести и от своей мысли. И наконец, интеллигента отличает непобедимое чувство собственного достоинства.

Папа имел строгий характер. В доме он и мама создали большой порядок они никогда не выходили к завтраку плохо и неаккуратно одетыми: папа всегда был в галстуке, мама в платье, никогда - в халате; вставали рано, и я их успевала накормить завтраком перед уходом в музей; после этого он садился заниматься. В доме всегда был обед".


Дмитрий Сергеевич словами его внучки:

"Интеллигентный человек обязан вести дневник. Разговаривать по телефону можно только по делу и не дольше двух минут. Автоответчик – абсолютно неприличное изобретение. Дети за столом должны молчать, только если к тебе обращаются, нужно ответить. Спорт и танцы – бессмысленная трата времени. Главное – самообразование, нужно много читать. Интеллигентный человек должен в течение жизни собрать хорошую библиотеку по специальности. А еще дедушка говорил: «Занимайся музыкой больше, я так жалею, что меня не учили играть на рояле. Молись на ночь и крести подушку, читай «Отче наш»..."
Thursday, February 22nd, 2007
4:04 pm
Овидий и история
В давней статье "Овидий в изгнании" Гаспаров рассказывал о том, какие версии причин ссылки Овидия были популярны в различные эпохи:

"Первый период - средние века и Возрождение: комментаторы Овидия еще не располагают никаким материалом, кроме овидиевых текстов и собственной фантазии, а фантазия эта небогата. Всему виной - языческое распутство. Второй период - к XVIII в. историки разбираются в лицах и датах, открывается одновременность ссылки Овидия и Юлии, является новая версия. Всему виной - любовная история. Третий период - трезвый XIX век смещает интерес с романтического аспекта событий на политический: Овидий пострадал за то, что участвовал в заговоре (или хотя бы знал о нем). Четвертый период - в конце XIX в. пробуждается внимание к темной, иррациональной стороне античного мира: неизреченная вина Овидия оказывается не политической, а религиозной, он то ли нарушил устав каких-то неразглашаемых таинств, то ли участвовал в магических гаданиях о судьбе императора. Наконец, наступает пятый период - и ХХ век, переживший фашизм, говорит: никакого проступка вообще не было названо, Овидию сказали: "ты виноват - тебя наказывают, а в чем виноват, ты сам должен понимать". Все эти гипотезы (кроме разве самых ранних) почти правдоподобны, но ни одна из них не убедительна до конца. Думается, что все же наибольшего предпочтения заслуживает последняя.
(Овидий. Скорбные элегии. Письма с Понта. М., 1978. С. 199Ч200).

"Проступка вообще не было названо..."

Да. Ни убавить, ни прибавить. Добавить разве только - что история сама выбирает себе жертву: стоит компасу повернуться на полградуса, и вот уже жертва - ты.

Об этом весь Кавафис, Кафка... да нет, пожалуй, все искусство ХХ века.
Monday, January 29th, 2007
3:38 pm
Thursday, January 11th, 2007
10:47 am
Про "Остров" для ШО
«Остров» Павла Лунгина, «где бомж на плакате» (слова одного из зрителей), мог бы стать настоящим, большим кино, символическим, этапным, который свинтил бы тусклую глянцевую лампочку и заменил ее ожигающим факелом и о который, наконец, споткнулась и опрокинулась вся эта чехарда постылых лент — «халифов-на-час». Кино, просмотр которого превратился бы в сознательный выбор, труд души.
Для этого были все предпосылки: и серьезность сюжета (почти Достоевский), и высокая проблематика (ведь когда в последний раз в России, да и не только, темой кино становилась схима, уход от мира, покаяние?), и присутствие в главной роли Петра Мамонова, не только редкого по масштабу дарования актера, но и одного из последних апологетов «внутреннего делания» (не зря же уехал жить в деревню, не зря использует любое интервью для проповеди; видать — болит). И все же «Острову» мучительно не хватает чего-то. Позже понимаешь причину: стилизация. Это не fake, не подделка, а ложь тонкая, но бьющая точно во вкусовой центр головного мозга. Когда ко всему «приделано» ощущение, хорошо передаваемое словечком «типа». Люди добрые, но этого не было в «Такси-блюзе». А ведь тот же Лунгин.
Сизо-серые тона, в которых сделана лента, воспринимаются не как аскетичный минимализм, а как его красивая стилизация. Лица у анахоретов (Виктор Сухоруков, Дмитрий Дюжев) благополучные, холеные, и никакой грим не способен это скрыть; чувствуется, что в повседневной жизни артисты без нужды не рефлексируют, хорошо питаются и, слава Богу, по-настоящему не страдали, и нет им никакого дела до угрюмого жития в скиту. Хорошо еще, что лед становится опасно тонким в сцене практически финальной, когда Дмитрий Дюжев (отец Иов), доселе игравший лиц весьма далеких от подвигов смирения и отшельнических благочестий, несет крест. Нет, ребята, извините, не верю… Не верю в эту мультиплановость, универсальность, «невыносимую легкость» амплуа, которая почти всегда, за исключением редких, гениальных и счастливых случаев, отдает дешевкой. А может, то он несет крест на кино?..
Сказанное, впрочем, не относится к Петру Мамонову. Мамонов, который исполнил, вероятно, лучшую мужскую роль последнего времени, неподражаем и не старательно, но подлинно юродив. И тяжкий грех, совершенный его героем, ощущаешь как личное бремя — что называется, печенкой. Вот ради Петра Николаевича и стоит, наверное, посмотреть «Остров». Мамонов — кряж, сучковатая и узловатая, не испорченная лаком коряга, фактура и натура; он разрушает тонкую пленку глянцевитой драмы, прилежно отснятой дорогой камерой, сквозь него зримо видишь вьющихся и приплясывающих около человеческой души бесов. Единственное — Мамонов всегда играет себя, и в экзальтированной фигуре чудотворца-островитянина проглядывает то горький запойный саксофонист из «Такси…», то «шоколадный Пушкин», то «лысый брюнет» — нескончаемый мамоновский моноспектакль, который своеобычно претворен в фильме Лунгина. Может, оно и к лучшему.
Wednesday, January 10th, 2007
10:49 am
Замечательная Анна Шерман...
пишет в "Телекритике" (по поводу новогодней гламурной вакханалии):

"Зритель же в качестве «отката» получает вылизанную телекартинку, в которой дежурная обойма попсовиков-затейников источает гламурный гламур в шике-блеске опостылевшего новогоднего антуража. И под финал видит небо отнюдь не в алмазах, а в логотипах торговых марок. В общем, верь, зритель, глазам своим – Новый год удался! Каждый получил свое."

И дальше:

"Можно много рассуждать о кризисе жанра, о кризисе кадров, и даже о кризисе восприятия. Но рассуждения эти, ставшие такой же дурной традицией, как и сами новогодние шоу – абсолютно безадресны и бесполезны. В них не нуждаются ни в очередной раз обманутый зритель, ни в очередной раз сорвавшие новогодний джек-пот производители и вещатели.

Суть - в кризисе самой системы бесплатного телевидения, в которой зрителю отводится роль случайного наблюдателя. Он не платит. Следовательно – не он заказывает музыку.

Что до рейтинга, то не будем забывать, что сама измерительная панель и создана, и поддерживается крупнейшими вещателями и рекламодателями для удобства взаиморасчетов. И зритель здесь, опять-таки, ни при чем."

http://www.telekritika.kiev.ua/articles/158/0/8367/sherman_ny/

Только сдается мне, кабы телезрители платили, расклад был бы примерно тот же. Или нет?
Friday, December 8th, 2006
10:48 am
Thursday, November 30th, 2006
11:37 am
Friday, November 24th, 2006
12:14 pm
Wednesday, November 22nd, 2006
6:33 pm
Ветхий, очень ветхий...
Писали изложение "Иов на пепелище". По-украински это будет "Йов на пепелищі".
Один одиннадцатиклассник написал "Йоб на пепелищі".
Другой написал - "Йог".

А третий написал - "Мрію вступити до вищого вузу". ("Мечтаю вступить в высший вуз").

И все они там будут.

(Быль)
12:41 pm
Бройлерные менеджеры
"Бройлерные менеджеры «поселились» сегодня повсюду — в крупных компаниях, в банках, в рекламных агентствах, правительственных кабинетах и в Верховной Раде. Этих людей не интересует жизнь, их интересуют ритуалы. Вы узнаете их по отсутствию идентификации — ни личностной, ни национальной, ни религиозной, ни даже половой.
Зато они универсальны и имеют большой личный «разъем», в который можно воткнуть любой штекер. Пресс-секретари меняют хозяев, депутаты — партии (»стойла»), девочки из модных агентств жадно читают объявления о найме и завидуют неведомой Мане, которая уже в Корпорации. Эти люди взаимозаменяемы, ибо их «разъем» универсален: исчезни они завтра — найдут других, благо новый кабель — не дефицит. Они не дорожат ничем (кроме собственного имиджа) — и ими тоже никто не дорожит.
Если вы услышите их разговоры, то у вас мгновенно появляется ощущение искусственности и придуманности их мира. Все эти «маркетинги», «таргет группы», «трейсинги», «бенчмаркинги», «кост-центры» — все это есть тарабарщина, лишенная смысла и чувств. Опознавательное мигание в темноте безликого тоннеля. Но они абсолютно убеждены в мощи и грандиозности своего интеллекта, и мне даже страшно представить, что было бы с этими людьми, если бы, отобрав у них телефоны и ноутбуки, их можно было на какое-то время оставить без зрителей и слушателей — наедине с собой. Ну, так, чтобы не перед кем было демонстрировать свою значительность. Выдержали бы? Выжили? Не уверена.
Мы не заметили, как Украина становится страной людей, лишенных самоидентификации. Отряд безликих людей уже спешит навстречу вам, покачивая своим выдающимся «разъемом», в штанах этого сезона. И я не спрашиваю вас, пользуетесь ли вы порошком «Тайд». В конце концов, если даже нет, это они еще могут вам кое-как простить. Но то, что вы не читали интервью с Н. в модном еженедельнике, не были на аукционе свиней со Сваровски на гениталиях и (не дай Бог!) ходите обедать в забегаловку напротив офиса — этого они вам не простят никогда."

http://www.pl.com.ua/main.php?Date=2006-11-22&artID=391
11:25 am
Правда ли, что музыку Шнитке стали исполнять реже? Или мне кажется?
[ << Previous 20 ]
About LiveJournal.com